Римский альбом: заметки об архитектуре, нравах и обычаях имперских народов. Честер (Часть 1). Камни Девы. Камни Девы.

Назад

Камни Девы.


Примечание. Все фотографии в этой заметке сделаны автором, С. Чаплиным, в марте 2011 года.

Заметки о римском Честере, городе, где мы прожили почти три года, я хотел бы разделить на две части. В первой дать краткое описание римских коллекций городских музеев, во второй рассмотреть некоторые памятники архитектуры той эпохи, в которой Британия была лишь далекой окраиной могучей Империи.


C1.jpg
Римский Честер (Deva). Реконструкция.
Собрание римских камней из Музея Гровенор (Grosvenor), созданное энтузиастами римской археологии в викторианскую эпоху, по праву считается одной из лучших лапидарных коллекций на английском Северо-Западе. Судьба римских некрополей после эвакуации последнего легионера с Острова за редким исключением не отличалась разнообразием. Они приходили в упадок, жители окрестных поселений использовали их камни для подсобных нужд, могильные плиты со стершимися латинскими надписями встраивались в блоки средневековых крепостных стен или служили мостками для прохода через непролазную грязь кривых улочек. Ситуация постепенно менялась к лучшему, начиная с конца шестнадцатого века, когда Grand Tour или путешествие по Европе с целью ознакомления с памятниками античности стало обязательной частью воспитания молодых аристократов. Публикация многотомной «Британии» Кэмдена, уделившего большое внимание истории  Королевства в «до-саксонский» период, также способствовала росту интереса к «собственным» древностям Острова.
Собрания Гровенора были открыты для публики в 1885 году, изначально они находились в собственности Честерского Общества Естественных Наук, Литературы и Искусства, заведовал которым знаменитый писатель и поэт, Чарльз Кингсли, автор викторианского бестселлера, «Исповедь английского курильщика опиума» (“Confessions of an English Opium Eater”). Роль мецената взял на себя Герцог Вестминстерский.


C12.jpg
Уклад жизни в римской провинции Британия существенно отличался от галльского или испанского. Эти отличия были обусловлены тем, что романизация Острова не достигла  степени, наблюдаемой в западной части континентальной Европы. Несмотря на завоевание, жизнь на кельтских холмах за римским палисадом осталась неизменной. Смешение латинского и варварского элементов происходило на торговых площадках форумов, сами поселения оставались по преимуществу римскими. С другой стороны, нельзя не отметить, что части провинции к северу были местом дислокации большого количества воинских частей, легионеров и ауксилляриев, что приводило к этнической пестроте, тогда как юго-восточная часть Острова представляла оазис относительно мирной жизни с большим количеством гражданского населения. Символом северо-западной Британии является, несомненно, римский форт, на юге его эквивалентом в организации пространства выступает вилла земледельца и крупный торговый порт (например, Лондиний).
Военный характер римского поселения Девы (Честер), где был расквартирован Двадцатый Легион, носивший имя Valeria Victirix, подтверждается суровой лаконичностью его алтарей и надгробий. Иногда на них проскальзывают имена солдат из Второго Легиона, Adjutrix, который также внес большой вклад в покорение Британии, но был впоследствии передислоцирован.


C2.jpg
Надгробие слева – одно из тринадцати, найденных в Честере, относящихся к солдатам Второго Легиона. Посвящено некому Гаю Кальвенцию Целеру, из трибы Клавдиев, города Апр (римская Фракия, современная Турция – примечание С. Ч.), «надежному и верному (воину) из центурии Вибия Клемента». Справа от него - плита, посвященная Публию Рустию Крезенту из трибы Фабиев, города Бриксии (современная Брешиа, Италия), «солдату Двадцатого Легиона, …, прожившему 30 лет, из которых 10 на службе. Камень поставлен его наследником, Громой (Groma)».


C3.JPG
Некоторые из надгробий содержат изображения легионеров, получивших «вечный дембель» и одетых в гражданскую форму, другие – предельно лаконичны. Так крупная плита внизу снимка лишь скупо упоминает о том, что некогда под ней покоился прах выходца из римской колонии в Испании, Эмериты (современная Мерида), Гая Ловесия Кадара, из трибы Папириев, «солдата Двадцатого Легиона, прожившего 25 лет, из которых 8 на службе». Мое внимание привлек другой камень с любопытным орнаментом. Потребовалось некоторое время, чтобы из пояснительной надписи понять, что речь идет о легионере (возможно, морском пехотинце), погибшем в кораблекрушении.


C4.jpg
Внимательно присмотревшись, можно увидеть словосочетание NAVFRAGIO PERIT. Оно – ключ к судьбе неизвестного римлянина, встретившего смерть в морских волнах. Интересно, что, судя по всему, это был доблестный воин, отслуживший немало лет и готовившийся к следующему шагу в своей солдатской карьере. Слова OPTIONIS AD SPEM ORDINIS, говорят, что он находился в чине OPTIO и должен был быть произведен в центурионы. Полный перевод надписи выглядит примерно так, «… опцию из центурии Луцилия Ингенуя, погибшего при кораблекрушении. Он похоронен…». Где и как погиб римский опций, неизвестно. Кто из родственников почтил его память? Может сей скорбный камень  помнит кого-нибудь, пробормотавшего, подобно Катуллу –
Много морей переплыв и увидевши много народов,
Брат мой, достиг я теперь грустной гробницы твоей.
Чтобы последний принесть тебе дар, подобающий мертвым,
И чтобы имя твое, пепел печальный, призвать…
(перевод Адриана Пиотровского).
Однако было бы неверным полагать, что под камнями Девы нашли свое последнее пристанище лишь легионеры срочной и сверхсрочной службы. Надгробие торговца или купца встречается довольно часто. На ум сразу приходят строки из «Писем Римскому Другу» Иосифа Бродского.
Рядом с ним купец из Азии. Толковым
Он купцом был, деловит, но незаметен.
Умер быстро. Лихорадка. По торговым
Он сюда делам приплыл, а не за этим.
Несколько женских плит выполнены в традиционном римском духе с изображением загробного пира, на который отправляется душа по смерти. Разве что более грубая («варварская») обработка поверхности камня говорит об их происхождении из «дикой провинции». В остальном, царит тот же униформизм образов, который встречается на пространстве от Гвадалквивира до Танаиса.


C6.jpg
Надгробние Курации Дионисии, умершей в возрасте 40 лет. Имя Дионисия позволяет предположить, что она происходила из восточной части Империи, где греческие имена встречались чаще латинских.
«Всаднические камни» позволяют судить, насколько многонациональными были конные отряды, приданные британским легионам. Конечно, однозначно трудно утверждать, племенную принадлежность изображенных на плитах наездников, но, по моему мнению, их внешний облик явно говорит о неримском, а, возможно, сарматском или аланском происхождении.


C8.JPG
В заключение краткого обзора хотелось бы сказать о некоторых интересных памятниках римско-кельтского искусства. Конечно, в своем качестве, пластике они уступают более совершенным италийским или греческим образцам. Однако они полны мрачного величия и напряженной экспрессии, смешанной с грубоватым реализмом. Взглянем, например, на варвара, агонизирующего под копытами римского всадника (верхняя часть плиты утрачена).


C7.jpg
Великолепно переданное напряжение тела, гордо поднятая голова показывают проигравший, но несломленный дух, находящийся в динамическом равновесии с медленным и тяжелым лошадиным шагом. Другой барельеф, изображающий часть мифа об Актеоне, весь пронизан экспрессией и динамизмом «футуристического» рисунка. Конечно не всем нравится творчество Михаила Ларионова и Давида Бурлюка, однако, я всегда восхищался энергетикой их ранних полотен. Нечто подобное увидел я в инстинктивном жесте Актеона, пытающегося одной рукой отвести чудовищный по силе удар вепря.


C9.jpg
Впрочем, любители более традиционных римских форм могут насладиться созерцанием около десятка различных надгробий, выполненных в гармоничном авзонийском стиле. Признаюсь, я отнесся к ним достаточно спокойно лишь потому, что в любом крупном музее Италии их количество измеряется сотнями, если не тысячами штук.


C11.jpg
Легионный алтарь Немезиды, венчающий экспозицию, лишний раз напоминает, в каком опасном мире приходилось выживать этим бесстрашным воинам и путешественникам, спокойно глядевшим в лицо Судьбы, забрызганное соленой океанской волной, на краю ойкумены.


C10.jpg

Назад

 
статистика